Лязгнув, закрылись ворота за нами,
Вот и случилось – крутнулось судьбы колесо.
Нет здесь людей, нет имён, нет фамилий, нет званий,
Узник с порядковым номером в робе. И всё.
Мир покачнулся, и сердце – на месте ли, нет ли?
Вот уж чего не имеет значения здесь.
Камеры пыток, столбы и пеньковые петли –
Всё это, всё это нам, чтоб забыли, кто есть!
Рыщет прожектор по лицам и спинам.
Самую, кажется, душу пронзая насквозь.
Меряем жизнь на авось, но в глазах как пружина,
Рвётся наружу из нас безысходная злость!
Вечно в крови полосатые наши рубахи,
Потом от наших “нарядов” нещадно смердит.
Дыбы, кастеты, штыки и еловые плахи –
Всё это, всё это им, чтобы волю сломить!
Нас разгоняют как скот по баракам,
Крыши худые обильно нас мочат в дожди.
Тут очень просто попасть на похлёбку собакам:
Лишнее слово в ответ – и пощады не жди!
В горле комком застревают несчастные крохи,
Весь ты – каркас симметрично скреплённых костей!
Полчища вшей, стаи крыс, тараканы и блохи –
Всё это, всё это нам, чтоб жилось веселей! |
Жизнь наша, чем уж, а смертью – богата,
Свыклись как с должным, что всех нас заждалась земля.
Но всё равно под прицельным плевком автомата
Каждый надеется мысленно: только б не я!
В небе зарницы – ну, как поминальные свечи,
Ликом “костлявой” в ночи лунный блин надо мной!
Камеры с газом, костры и чугунные печи –
Всё это, всё это нам, что б ценили покой!
Как повезёт – на то воля господня.
В прошлом надежды оставь, всяк входящий сюда!
Нет тут Вчера, нет тут Завтра и даже Сегодня,
Есть что-то вроде Сейчас, и ещё – Никогда!
Начисто память отшибло кем был ты и кто ты,
Что-то сломалось в душе, заросло, отжилось.
Свора овчарок лихих, и ещё пулемёты –
Всё это, всё это им, чтоб спокойней спалось!
Чей там сегодня черёд? По всему, мой, похоже…
Все мы затравлены, все мы обложены тут.
Кожа и волосы, кости и челюсти тоже
Шибко в цене, и заботливо в дело идут!
Кто мне ответит, кто здесь кто?
Где люди, где звери?
Ясно одно, и проверено это не раз:
Лишь потому, что в себя они, гады, не верят –
Жгут! Травят газом! Калечат! И вешают нас! |
